Притцкеровская премия — главная награда в области архитектуры, — в этом году была присуждена Смильяну Радичу. Он стал пятым латиноамериканским архитектором, удостоенным награды за 47 лет ее существования. В жюри отметили, что работы Радича существуют «на пересечении неопределенности, материального эксперимента и культурной памяти». Они кажутся временными, неустойчивыми или намеренно незавершенными, почти на грани исчезновения. Изучаем архитектуру хрупкости и говорим о значимых проектах Смильяна Радича.
Смильян Радич (полное имя — Смильян Радич Кларк) родился в Сантьяго в 1965 году в семье с хорватскими и британскими корнями и с 1995 года начал собственную архитектурную практику. Он отвергает логику архитектурного брендинга, которая доминирует в профессии последние десятилетия. Его практика — это серия независимых исследований, где материалы (бетон, камень, дерево, стекло и стекловолокно) вступают во взаимодействие друг с другом и с локальным контекстом.
Дом в Пите (Casa Pite), Папудо, Чили, 2005
Дом в Пите встроен в скалистый уступ в Папудо и состоит из нескольких бетонных объемов. Консольный бассейн обращен к воде внизу, интерьер выполнен в основном открытой планировкой, а фасад со стороны скалы прорезан большими окнами. Дом ориентирован так, чтобы защитить внутренние пространства от сильных прибрежных ветров и солнца. Этот жилой проект, реализованный Радичем в тридцатилетнем возрасте, во многом определил методологию архитектора: не доминирование над природным рельефом, а диалог с ним.
Павильон Серпентайн, Лондон, 2014
Идея руин была центральной в концепции лондонского павильона Серпентайн: Радич видел его как «фолли» — постройку, искусственно стирающую временные и физические границы между сооружением и его природным окружением. Конструкция представляла собой прозрачную оболочку из стекловолокна, покоящуюся на крупных карьерных камнях. Она мягко фильтровала свет, оставаясь частично открытой к окружающему парку. После этого проекта The New York Times назвала Радича «рок-звездой среди архитекторов». Почти все предыдущие авторы павильона Серпентайн впоследствии получали Притцкеровскую премию — Радич не стал исключением.
Винодельня VIK, Мильяуэ, Чили, 2013
Здание винодельни накрыто низким растянутым тканевым куполом, тогда как большая часть постройки уходит под землю. Просторный вход включает сад из камней, созданный Радичем совместно с его женой, скульптором Марселой Корреа. Сеть каменных дорожек ведет к прозрачному фасаду здания. Проект демонстрирует характерный для Радича прием: здание почти не заявляет о себе снаружи, передавая всю энергию пространству внутри и вокруг.
NAVE, центр исполнительских искусств, Сантьяго, 2015
Бывший жилой домом начала XX века, пострадавший в результате стихийного бедствия, был преобразован в культурный центр. Большая часть исходной структуры сохранилась. Над восстановленным зданием появилась кровельная терраса под цирковым тентом, вносящая неожиданный элемент легкости и праздничности в контрасте с приземленными пространствами снизу. NAVE — один из наиболее показательных примеров подхода Радича к работе с уже существующей архитектурой через наслоение, а не разрушение.
Театр Регио дель Биобио, Консепсьон, Чили, 2018
Радич совместно с архитекторами Эдуардо Кастильо и Габриэлой Медрано выиграл конкурс на проектирование театра, расположенного на берегу реки Биобио, в 2011 году. Полупрозрачная оболочка из политетрафторэтилена наложена на регулярный бетонный каркас для создания внешнего и внутреннего дуализма. Жюри Притцкеровской премии назвало проект театра примером того, как «строительство становится формой повествования, где фактура и масса несут не меньше смысла, чем форма». Здание вмещает два зала: главный — на 1200 мест, и камерный — на 250.
В момент, когда архитектура сталкивается с глобальными переменами и растущим скептицизмом в отношении амбициозных мегапроектов, жюри Притцкеровской премии отмечает запрос на другую парадигму — ту, в которой хрупкость, скромность и неопределенность становятся творческими инструментами.
Сам Радич отреагировал на новость о победе сдержанно: «Огромная честь. И возможно, в ближайшем будущем — небольшая головная боль, поскольку это, вероятно, означает куда большую публичность, чем мне хотелось бы».
