Садись, пять! Как дизайнеры придумывают новые стулья и зачем они это делают. Часть 1

Как придумать новый стул? И зачем мы это по-прежнему делаем?

В бюро дизайн мебели — непрофильное занятие, дизайн стульев появляется как последствие творческих архитектурных исследований или побочный результат размышлений на более крупные дизайн-задачи. При этом это не отражает меньшей важности дизайна мебели для нас. Мы лишь видим его не как отдельную деятельность, а как естественное продолжение размышлений о пространстве, теле, материалах.

Самое сложное при проектировании стула?

Перепридумать ответ на, казалось бы, тривиальную, знакомую и привычную задачу — как сидит человек, найти тот угол зрения, с которого у этого решения откроется новое, неожиданное измерение. Например, в проекте трансформации жилого здания Клартэ (Clarté) Ле Корбюзье в Женеве мы переосмысливали проблему наследия модернизма и стандарты «нормированного» человеческого тела — те стандарты, на которых Ле Корбюзье базировал модулор и свою архитектуру. Проект мы разрабатывали вместе со студентами Женевского университета искусства и дизайна (HEAD). Результатом этих размышлений стала серия стульев, модифицирующих стандартный алюминиевый стул. На базе всем известного дизайн-объекта были созданы укороченный стул для невысоких людей, широкий стул для полных людей, удлиненный стул для высоких людей.

Самое интересное при проектировании стула?

Стульев спроектировано такое количество, а задача остается по-прежнему той же. Самое интересное — это то, что к проектированию базовой задачи — сиденья тела человека — добавляется новый актуальный контекст и связанные с ним темы: стул и новые материалы и технологии, стул и новые стандарты отношения к человеческому телу, стул и новое отношение к ресурсам и так далее. Как в шахматной партии, где задача всегда одна, есть бесконечное множество вариаций, как может развиться мысль после первых более-менее очевидных ходов. Когда мы строили «Постоянно Временный» павильон в Барселоне, нам понадобилось к нему создать уличные стулья. Их концепцию сформировало сразу несколько четко сформулированных рамок. Во-первых, проект был посвящен «реюзу», новому взгляду на использованные, «неархитектурные» материалы и повторному использованию ресурсов. Во-вторых, стулья были уличные: было важно сделать так, чтобы их нельзя было украсть, они были вандалоустойчивыми и не портились при любой погоде. При этом мы не хотели, чтобы стулья были прикованы или впаяны в пол, и люди могли сами их двигать. В результате родился странный, но обаятельный стул из асфальтовых глыб. Мы переиспользовали имевшиеся в наличии осколки асфальта, связав их стяжными ремнями с храповым механизмом и поставив на колесики. Получились черные необычные «питомцы» на поводках. Они вполне хорошо работали как уличные сиденья и позволили нам переосмыслить такой, казалось бы, не приятный и недружелюбный материал, как асфальт. 

Сколько стульев вы создали? Какой/какие из них стоят у вас дома и почему?

На данный момент в бюро мы создали четыре отдельных стула, которые можно охарактеризовать как отдельные дизайн-высказывания, несмотря на то, что они появлялись в контекстах разных проектов и проектных задач. Стул DICE стоит дома у всех партнеров офиса и во всех офисах бюро — в Москве, Цюрихе, Граце. DICE — это больше, чем стул. Это — дизайн-объект, который объединяет в себе качества четырех различных базовых мебельных типологий: табурета, журнального столика, лавочки для ног и лампы, но в то же время не является ни одной из них. 

Стул из истории дизайна, который вы считаете недооцененным?

Стул Chairless Алехандро Аравены. Фактически, это не стул — это текстильный ремень, соединенный в петлю, длиной 85 см и шириной 5 см, который можно обернуть вокруг спины и колен, чтобы стабилизировать тело и снять напряжение в сидячем положении. Обладая весом менее 85 граммов, ремень можно сложить до компактного размера, благодаря чему он легко помещается в карман — идеальное средство для сидения вне дома. Chairless не является заменой, а скорее альтернативой стулу, особенно в ситуациях, когда стул недоступен: в парке, на пляже или в любом другом месте на открытом воздухе, на концертах. Он снимает нагрузку с мышц спины и бедер. Руки и кисти, которые обычно нужны нам для опоры или чтобы держаться за ноги, когда мы сидим на полу, можно использовать для других действий. Интересно, что Аравена не придумал этот «стул», а фактически коммерциализировал вернакулярную практику. Chairless основан на сидячем ремне, который обычно используют индейцы айорео. Кочевое племя, проживающее в регионе Гран-Чако (пограничный регион между Парагваем и Боливией), с незапамятных времен использует подобные текстильные ремни в качестве сидячего пособия.

Стул из истории дизайна, которому уделяют слишком много внимания?

Несмотря на эстетику, отражающую свое время, мне лично всегда казался переоцененными с культурной точки зрения, неудобными и претенциозными стулья по дизайну Чарлза Ренни Макинтоша.

Стул, который вы точно взяли бы на необитаемый остров?

Наш стул «Новый Остров» (Pontoon Seat) — на нем можно уплыть или отправиться рыбачить..

Как придумать новый стул? И зачем мы это по-прежнему делаем?

Зачем мы по-прежнему делаем стул? Если честно, не знаю. Стульев в мире существует огромное количество. Нам точно не нужен еще один новый стул. Но это не причина его не делать! Со временем я стала поклонником эмоционального дизайна – какую эмоцию я сама хочу почувствовать или передать через объект, какой образ создать. Миру не нужен новый стул, а мне, как создателю, он нужен. И правда в том, чтобы делать даже тогда, когда ты не знаешь, для чего именно ты это делаешь. А как придумать – уже дело техники. Вдохновением может быть что угодно. Важно быть готовым и постоянно пополнять свою насмотренность.

Самое сложное при проектировании стула?

Если говорить серьезно о дизайне и производстве серийного предмета, первая сложность — соблюсти все требования, которые предъявляет к тебе объект. По статистике мы проводим от шести до девяти часов сидя. С одной стороны, стул должен быть таким, чтобы хотелось с ним повзаимодействовать. С другой — через какое-то время человек вообще не должен о нем вспоминать, в этом его функция: не должно отвлекать ни неудобство, ни конструкция, ни что-либо еще. Если говорить о серийном изделии, важны повторяемость и технологичность. Еще один сложный момент — сохранить конкурентоспособную цену при том, что стул технологичен, удобен, визуально привлекателен и отвечает актуальному запросу. Пространства для маневра немного: типология исследована вдоль и поперек, требования к тому, как стул должен выглядеть и эксплуатироваться, довольно жесткие.

Самое интересное при проектировании стула?

Самое интересное как раз вытекает из ограничений. Чем жестче рамка, тем активнее начинает работать мозг. Часто именно они приводят к самым интересным решениям.

Сколько стульев вы создали? Какие стоят у вас дома и почему?

Больших коллекций было три. Первая — серия стульев 44° – 10° MODENA, которую я проектировала в команде ARCHIPÉLAGO. Это один из моих любимых предметов. Вторая — студенческий проект – мой бренд детской растущей мебели. И еще один проект, пока не реализованный, – это стулья на металлическом каркасе с использованием сетки. Дома у меня, к сожалению, пока нет ни одного стула, спроектированного мной. Мой дом сейчас наполняют скорее артефакты.

Трудно ли придумать название для стула?

По-разному. Бывают предметы с ярким характером и  название приходит сразу. Например, стул 59° – 30° ST. PETERSBURG и стул  61°– 38° KARGOPOL. Оба этих стула вдохновлены русскими городами. В первом случае была конкретная эпоха и эстетика, которой мы вдохновлялись. Во втором вдохновением послужил силуэт каргопольского кокошника, поэтому с названиями больших сомнений не было. Бывают предметы без очевидной стилистической отсылки, тогда поиск названия занимает больше времени. Любимое название… пусть будет кресло «Василий». И неважно, придумал ли дизайнер его специально для Василия Кандинского или связь обнаружилась позже – важен сам прецедент, что предмет мебели посвящается конкретному человеку, мне кажется очень красивым.

Стул из истории дизайна, который вы считаете недооцененным?

Кресло для санатория Пуркерсдорф Коломана Мозера. Во-первых, оно просто мне нравится. Во-вторых, работа авторов венского сецессиона с формой и пространством повлияла на модернистов, которыми мы восхищаемся до сих пор. И еще мне очень симпатична фигура самого Мозера. Он был невероятно разносторонним художником и дизайнером: занимался живописью, разрабатывал графику для журналов и эмблем, делал плакаты, проектировал мебель, создавал предметы утвари — вазы, посуду, предметы освещения. В нем есть какая-то трогательность и искренность, которая меня цепляет. Еще один предмет — стул Nobody Бориса Берлина. Мне посчастливилось услышать его историю от самого автора: источником вдохновения стала старая традиция накрывать мебель на даче покрывалами. По сути – это чехол на кресло без самого кресла. И при этом это на 100% перерабатываемый объект из термопрессованного полимерного волокна.

Стул из истории дизайна, которому уделяют слишком много внимания?

Хороший вопрос, но я не хочу обесценивать. Лучше я, наоборот, расскажу о том, что мне действительно нравится. Идеальный, образцовый стул — это стул 7 Арне Якобсена. Мне кажется, на него достаточно просто посмотреть и все становится понятно.

Стул, который вы точно взяли бы с собой на необитаемый остров?

Мне кажется, я максимально не приспособлена к жизни в тяжелых условиях и прожила бы там от силы три дня. Но хотела бы сделать это красиво, поэтому взяла бы Feather stool Сиро Курамата и просто наслаждалась бы ощущением момента, застывшего в стекле.

Как придумать новый стул? И зачем мы это по-прежнему делаем?

Все всегда ищут новые средства выразительности. Это, возможно, звучит немного по-советски, но по сути так и есть. Стул в этом смысле — абсолютен. Его морфология практически ничем не ограничена, а значит, через него можно решать самые разные эстетические, эргономические и производственные задачи. Стул можно построить на работе с технологическим пределом современности (гнутая фанера для своего времени или карбоновое волокно, например). А технологический предел всегда подвижен, поэтому идеи на новые стулья никогда не закончатся. Ну и это же касается эргономики. Найти что-то удобное для сидения, изготовленное до начала XX века, не получится — никто всерьез не интересовался тем, как люди сидят. А кресло Quindici от Буруллеков выстроено вокруг анатомии, поэтому оно удобное даже без мягких деталей.

Самое сложное при проектировании стула?

Самое сложное в проектировании стула — это его эргономика. Это абсолютно фантастическая по своей сложности вещь. В этом и заключается острие «стула как идеи»: с одной стороны нужно решить эргономические задачи, с другой — эстетические, и с третьей — технологические. Это три столпа, на которых этот предмет может состояться. Все те стулья, которые отвечают на эти задачи классно, становятся успешными.

Самое интересное при проектировании стула?

Самое интересное — как раз в том, чтобы собрать эти три задачи в одном объекте. Когда комфорт формы, технологии и эстетика гармонично сочетаются в одном объекте, предмет обязательно становится успешным.

Сколько стульев вы создали? Какой/какие из них стоят у вас дома и почему?

В проектах бюро много мебели, выполненной по нашим эскизам, но это, скорее, предметы, созданные под архитектуру конкретного интерьера. Первый свой стул я сделал еще в институте — это был мой первый опыт создания мебели. Тогда я сделал стул, где сиденье формировали шляпки гвоздей, плотно посаженные, почти без расстояния между ними. Идея была в том, чтобы положить на гвозди стекло — так возникал эффект, будто ты сидишь на гвоздях. Потом я убрал стекло и понял, что плотность набивки позволяет сидеть и без имитации — действительно на гвоздях. Получился довольно трогательный в своей брутальности предмет. Он до сих пор стоит в квартире моей мамы. Что касается новых моделей — пусть это останется небольшой интригой.

Трудно ли придумать название для стула?

Название придумать трудно, часто почти невозможно. И любимого названия у меня нет. С мебелью часто происходит то же, что и с названиями оттенков краски — вокруг возникает очень насыщенная, иногда почти самостоятельная словесная среда, которая не поддается никаким законам. Поэтому гораздо привычнее называть предметы именами их авторов и фабрик, для которых они были созданы.

Стул из истории дизайна, который вы считаете недооцененным?

Стул Knotted Chair Марселя Вандерса, созданный для Cappellini в 1990-е годы, для меня – одна из вершин в истории стульев. Это переосмысление образа игрушечного стула кукольного домика, который выполнен в технике макраме из плетеного арамидного шнура с сердечником из углеродного волокна и пропитанного эпоксидной смолой. Knotted Chair не повсеместен. Понятно, что он дорогой, его давно перестали производить и сейчас это уже коллекционный предмет. Но хотелось бы его чаще видеть в интерьерах — в тех проектах, в которых можно не считаться с бюджетом.

Стул из истории дизайна, которому уделяют слишком много внимания?

Стулья Him & Her Фабио Новембре с сиденьем, напоминающим анатомический слепок человеческого тела. На мой взгляд, вокруг него сложился чрезмерный культ: провокационность образа стала важнее собственно качества предмета.

Стул, который вы точно взяли бы с собой на необитаемый остров?

Это банально, но это будет Eames Plastic Armchair LAR Чарльза и Рэй Имзов. Если говорить о предмете дизайна, на котором действительно хочется сидеть долго, — это он. Eames Chair подходит для человека совершенно любой комплекции и для любого окружения. Для меня это пример абсолютного эргономического совершенства.

Как придумать новый стул? И зачем мы это по-прежнему делаем?

Подход к предметному дизайну может сильно отличаться у разных авторов. В каждый предмет мы закладываем определенные образы и смыслы, которые переплетаются между собой, и в итоге становятся ответом на вопрос, как мы видим современный дизайн. Контекст и время являются важными аспектами, которые, на наш взгляд, должен отражать хороший дизайн и архитектура. Понимание того, что было создано в прошлом, и то, каким ты видишь настоящее, формируют определенный подход и видение, которые можно ярко транслировать через предметы мебели.

Самое сложное при проектировании стула?

Для нас было важно понять, что именно мы можем сказать собственным дизайном стула, ведь до нас его уже разрабатывали тысячи различных дизайнеров и бюро. Это требует большой концентрации и понимания того, что именно ты хочешь выразить. 

Самое интересное при проектировании стула?

Самое интересное — эксперименты с деталями — например, разные вариации паттернов и материалов, которые мы перебрали и применили в рамках одной общей идеи.

Сколько стульев вы создали? Какой/какие из них стоят у вас дома и почему?

Мы произвели серию стульев Rustic в ее различных вариациях в рамках нашей первой коллекции мебели. Несколько из них стоят дома у части нашей команды. Как нам кажется, это особенное чувство для дизайнеров и архитекторов не только проектировать, но пользоваться тем, что ты создал сам.

Трудно ли придумать название для стула?

Мы придумывали название моделей в рамках общей концепции коллекции мебели, чаще всего это определенная ассоциация, которая возникает в самом начале создания предмета. Rustic — это определенная простота, сочетающаяся с наивностью.

Стул из истории дизайна, который вы считаете недооцененным?

Одним из моих источников вдохновения является .03 Stoel Маартена ван Северена для бренда VITRA. Это пример сочетания лаконичного и максимально эргономичного дизайна, материала и формы. Особенно он интересен как результат взаимодействия уникального автора со своим видением и большой компании по производству мебели VITRA, выпускающей продукцию тысячами. Безусловно, этот уже ставший каноничным дизайн сложно назвать недооцененным. Тем не менее, его редко можно встретить в проектах коллег в нашей стране.

Стул из истории дизайна, которому уделяют слишком много внимания?

Стул PANTON Вернера Пантона — классика дизайна, очень эффектный в определенном контексте и во многом отражает целую эпоху. Этот образ был сильно испорчен частым применением похожих аналогов в более поздние годы, например, в спорных интерьерах 1990-х и 2000-х годов.

Стул, который вы точно взяли бы с собой на необитаемый остров?

В голову пришел Hardoy Chair, который разработали Антонио Бонет, Хуан Курчан и Хорхе Феррари в 1930-е годы. Его часто можно встретить в различных интерьерах. Это лаконичное и функциональное сочетание простых материалов — отличный стул для уединения и ловли рыбы на безлюдном острове.

Как придумать новый стул? И зачем мы это по-прежнему делаем?

Мне кажется, что любой объект нужно придумывать исходя из задачи. Контекст, пространство, материал, производство — все задает форму. Новый стул появляется, когда меняется среда или технология, когда нужно точнее сформулировать характер пространства. Стул — это база. Можно сказать, определяющая модель мышления дизайнера. Поэтому мы продолжаем это делать.

Самое сложное при проектировании стула?

Баланс между пластикой, конструкцией, выразительностью и удобством. Между авторским высказыванием и возможностью производства.

Самое интересное при проектировании стула?

Для меня всегда интересен момент в производстве, когда мысль оживает и видно первые очертания будущего предмета, чувствуется его тело и вес. Еще интересно наблюдать, как образ предмета может влиять на характер всего пространства. Стул — маленький объект, который сильно влияет на атмосферу.

Сколько стульев вы создали? Какие стоят у вас дома и почему?

Около десяти реализованных моделей и множество эскизов. Дома стоит Kitano Chair, одна из прошлогодних моделей, очень скульптурная, полновесная, фактурная. Я такое очень люблю. 

Трудно ли придумать название для стула?

Бывает непросто, всегда хочется найти что-то внятно передающее характер изделия. Мне нравятся нейтральные, архитектурные названия, связанные с пропорцией или состоянием. Часто названия мы находим в контексте с которым работаем, опираясь на концепцию и историю.

Стул из истории дизайна, который вы считаете недооцененным?

Модель Chair 69 Алвара Аалто. В нем сосредоточена невероятная точность изгиба и конструктивная логика. Мне нравится, как технологическое решение становится эстетикой.

Стул из истории дизайна, которому уделяют слишком много внимания?

Louis Ghost Филиппа Старка. Это важный объект для своего времени, но вокруг него создано слишком много символического шума по сравнению с реальным конструктивным содержанием.

Стул, который вы точно взяли бы с собой на необитаемый остров?

Я бы взял кресло Рона Арада BIG EASY, чтобы вписаться в контекст острова максимально футуристично.

Как придумать новый стул? И зачем мы это по-прежнему делаем?

Как ни странно, ответ на вопрос «как придумать новый стул» рождается из вопроса «зачем его придумывать» — прежде всего – для самого себя. Для меня ответов может быть несколько. Во-первых, несмотря на разнообразие вариантов, именно на российском рынке по-прежнему ощущается нехватка оригинальных форм и предметов. Во-вторых, мы никогда не придумываем стул ради стула (как и предмет ради предмета): для нас это всегда развитие концепции и глобальной идеи, объединяющей коллекцию. В этой связи мы не рассматриваем стул как простой предмет, а видим в нем высказывание — идею, которую выражает и создатель, и его покупатель. Это сродни коллекционированию искусства: стул может быть арт-объектом, интерьерным акцентом, а может стать предметом, знаменующим определенную веху в жизни человека. Для нас это прежде всего форма высказывания.

Что самое сложное при проектировании стула?

Самое сложное — это создание концепции. Рождение идеи, понимание того, какую мысль должен транслировать предмет. В качестве примера можно привести кресло Le Spectateur из нашей последней коллекции Le Cinema. Это кресло — попытка привнести атмосферу кинозала эпохи «золотого века» и перенести ее в частное современное пространство.

Что самое интересное при проектировании стула?

Самое интересное — разнообразие этапов проектирования. Наблюдать, как из плоской 2D-модели появляется объемная 3D-форма, затем картонный прототип (обязательно!), а после — первый полноценный образец, невероятно увлекательно. Далеко не всегда эта цепочка заканчивается успехом: бывает, что в самом конце понимаешь, что все нужно переделывать заново. Но именно это делает процесс еще более захватывающим.

Сколько стульев вы создали?

На данный момент в рамках коллекций Konos Studio у нас пять предметов: четыре стула и одно кресло. До этого, конечно, были и другие предметы, созданные в рамках моей архитектурной деятельности. 

Какие из них стоят у вас дома и почему?

Дома у нас стоят все наши стулья. Для нас важно самим выступать в роли клиента, даже более требовательного. Это позволяет понять, как предмет ведёт себя при длительном использовании. Одно дело — создать объект, и совсем другое — ежедневно им пользоваться. Стул — один из самых активно используемых предметов в быту, поэтому крайне важно, чтобы он был максимально удобным и прочным. Такой опыт помогает нам совершенствовать эргономику и улучшать конструкцию.

Трудно ли придумать название для стула?

Поскольку все наши предметы являются частью коллекций и имеют определенную концепцию, названия становятся их логичным продолжением и рождаются естественно. Сейчас у нас три коллекции: Индийская, Геометрическая и Le Cinema. Это отражено не только в формах, но и в названиях. Стул JDH (Индийская коллекция) назван в честь города Джодхпур (Jodhpur). SQR (Геометрическая коллекция) — сокращение от слова «square» («квадрат»). Барный стул Gus (коллекция Le Cinema) — отсылка к имени режиссёра Гаса Ван Сента.

Ваше любимое название?

Пожалуй, Le Spectateur — самое поэтичное.

Стул из истории дизайна, который вы считаете недооцененным?

Не совсем стул, но для меня это кушетка La Chaise Чарльза и Рэя Имзов. Удивительно, что такая необычная форма встречается сравнительно редко.

Стул из истории дизайна, которому, на ваш взгляд, уделяют слишком много внимания?

Лично я не совсем понимаю ажиотаж вокруг табурета Artek Stool 60 Алвара Аалто. Конечно, легко сказать, что предмет прост в создании, но мы знаем: иногда самая лаконичная форма оказывается самой сложной в проектировании и производстве. Тем не менее, учитывая количество коллабораций и переизданий, для меня этот объект несколько переоценен.

Стул, который вы точно взяли бы с собой на необитаемый остров?

Я бы точно взял кресло UP for B&B Italia, созданное Гаэтано Пеше. Уверен, оно обеспечило бы идеальный уровень комфорта, необходимый на необитаемом острове. И оно отлично подходит для вечернего аперитива.

Как придумать новый стул? И зачем мы это по-прежнему делаем?

Для начала признаем, что тысячи крутых стульев уже придуманы. И все же что-то заставляет нас делать это снова. Создавая стул, мы не производим мебель – мы изменяем повседневность. Чтобы создать новый стул, нужно убрать все лишнее: историю, стиль, шум рынка, оставить только смысл. Стул должен быть настолько честным, чтобы его форма была неизбежной. Я считаю, что если он способен вызвать радость, негодование или тишину, значит, он уже оправдал свое существование.

Самое сложное при проектировании стула?

Как и в любом деле, стоит сначала ответить на вопрос: «Зачем»? Самое трудное — достичь простоты, которая выглядит непростой.

Самое интересное при проектировании стула?

Несомненно, это работа с конструктором: сначала, посмотрев на исходные модели, он говорит: «Нет, так мы не сделаем, это невозможно!». И вот тут начинается настоящее проектирование: предметы, как живые существа, должны взаимодействовать друг с другом, с их владельцем, с пространством. Это про правильно выстроенные отношения, в том числе и с производством.

Сколько стульев вы создали? Какой/какие из них стоят у вас дома и почему?

Я не считала, особенно если учитывать, что по легенде наш бренд уходит корнями к 1306 (!) году. Дома у меня самая разная мебель. Из Alot: стулья Just, кресло Boom, столики, табуреты Pixel. Эти предметы просто поддерживают и радуют, это редкое качество как в людях, так и в мебели.

Трудно ли придумать название для стула?

Хочется, чтобы как и имя, оно было подходящим, оригинальным и чтобы в нем была закодирована аутентичность бренда. Мне нравится Neoleg. В этом есть честность: если стул пережил вес Олега, он переживет и цивилизацию. Это редкий случай, когда маркетинг совпал с реальностью. Самое приятное, когда название не придумывается, а само проявляется. Мы смотрим на предмет всей командой и вдруг понимаем, как его зовут.

Стул из истории дизайна, который вы считаете недооцененным?

Недооцененные вещи часто слишком крутые для своего времени. Но время — лучшая проверка. Мне нравятся будто сделанные по ошибке стулья Мартена Басса или технологичный Nobody Бориса Берлина, который мне подарила подруга. Увы, он уже снят с производства.

Стул из истории дизайна, которому уделяют слишком много внимания?

Стулья Имзов — хороший пример. Когда объект используется везде и всюду, он начинает терять тишину и превращается в надоедливый фон. Спасибо копиям. Его начинают воспринимать как маркетинговый феномен, а не как новаторство материала, технологии, формы.

Стул, который вы точно взяли бы с собой на необитаемый остров?

На необитаемый остров я бы взяла друзей, яхту и бикини. Зачем там стул, если можно использовать коряги, разбросанные по берегу? Если серьезно, думаю, через полгода на острове появилась бы хижина с вывеской «Handmade стулья из подручных материалов».