Интерьер первого самостоятельного и постоянного пространства бренда в России отсылает к эстетике советских бассейнов — ясная геометрия, глянцевая белая плитка, холодные голубые оттенки, нержавеющая сталь, бескомпромиссная дисциплина материала и формы. Образ бассейна становится точной метафорой текущего этапа перезапуска бренда: вода как символ перемен, текучести и обновления задает не только атмосферу, но и логику пространства.
Что для вас бренд ГОША РУБЧИНСКИЙ?
Мария Качалова: Для меня это сам Гоша — близкий друг, единомышленник, не побоюсь прозвучать сентиментально, старший брат. В моде, музыке, искусстве, архитектуре нам нравятся одни и те же вещи, потому мы понимаем друг друга с полуслова. Бренду я обязана своей самостоятельной карьерой, это один из ключевых заказчиков бюро Aurore вот уже восемь лет. Каждый совместный проект начинается с обширного визуального, культурного исследования, не всякому это свойственно, поэтому для меня это всегда отдушина, подзарядка, удовольствие сопричастности.
Семен Галинов: В первую очередь, я воспринимаю его как эстетическое и художественное высказывание, как ряд связанных художественных актов, которые облекаются в ту или иную форму, в зависимости от искомого образа. Там много нюансированной работы с историей искусства, определенной, хоть и широкой, областью культуры, которая мне, безусловно, близка. «ГОША РУБЧИНСКИЙ» — буквально такой иероглиф, овеянный обширным облаком тэгов, аурой городского мифа, фольклора.
Что послужило вдохновением для пространственного решения? Какой образ стал ключевым?
М.К.: Конечно, картина «Бассейн с двумя фигурами». Работа шла следующим образом. Гоша озвучил свои размышления и эстетические пожелания. Я собрала референсы — все, что Ле Корбюзье называл в свое время «объектами поэтического отклика» — это и архивные кадры рекламы Calvin Klein, и архитектура спортивных объектов итальянского рационализма, бассейна «Москва», и инсталляция художника Сантьяго Сьерра Construction and installation of Teerbeschichteten Formen. Затем пересказала все Семену, и он вернулся с первыми эскизами, предложив линейную горизонтальную композицию. И вся архитектура выстроилась от плоскости картины, сохраняя перед ней воздух за счет голубого подиума и обрамляя объемами оборудования. Классический для искусства поворот в три четверти позволил и подчеркнуть глубину и динамику, и ввести ту самую диагональ и консоль, словно преодолевающих гравитацию. Примерно то же самое происходит с телом в воде во время плавания.
Как формировались идеи при создании картины «Бассейн с двумя фигурами»?
С.Г.: Мне предложили создать живописный сюжет внутри пространства, отсылающего к образу советского бассейна: кафельная плитка, спортшкола, раздевалки. Хотелось добиться ощущения фотографий Гойнингена Гюне, Родченко, картин Дейнеки, Гурьянова, в некоторой степени. Мария упомянула в ранних обсуждениях бассейн в лютеранской церкви Св. Петра, реально существовавший в Петербурге до 1990-х годов. Это красивый, парадоксальный и трагичный образ, как мне кажется, онтологичный тому, что делает Гоша. Я старался держать это в голове во время работы над картиной.
Как создавалась конструкция «бассейна»?
М.К.: Элементы оборудования построены на модуле классической плитки 15×15см и отсылают к интерьерным элементам «архитектуры для воды» — душевым, раздевалкам, изгибам дна чаши бассейна, лесенкам. Логотип бренда, выполненный на прозрачном акриле, буквально «плывет» вдоль пространства по мере движения посетителя. Пришлось вспомнить и теоретическую механику — внутри блока-рамы картины спрятана пространственная ферма, и удалось создать эффектный почти трехметровый консольный вынос.
Видение бренда недавно обновилось. Как эти изменения отражены в новом пространстве?
М.К.: Я думаю, пространство, скорее, продолжило раскрывать многогранность, эстетические ориентиры и внутреннюю свободу бренда. А еще вода во многих культурах — символ перемен, текучести жизни, обновления.
Как вы работали с наследием бренда?
С.Г.: У меня была довольно узкая задача в этом проекте, который является сам по себе цельным герметичным рассказом, произведением внутри мифологии и наследия бренда. Безусловно в процессе работы я постоянно пересматривал документации перформансов, показов, фотографии. Впрочем, от меня это не особенно требовалось, нужно было и мое суверенное творческое включение. Это было похоже на джазовый контрапункт.
В пространстве представлена актуальная коллекция бренда, а также эксклюзивная капсула с изображением работы Семёна Галинова, фиксирующая его как самостоятельное художественное высказывание.
