В рамках стратегического партнерства A-House x MMOMA прошел паблик-ток «Эргономика и сценарии жизни: реальные привычки человека в пространстве, гибридная среда и мультифункциональность». Дискуссия показала, насколько неоднозначным и многослойным стало понятие функционального зонирования и как изменился сам подход к проектированию жилья за последние десятилетия.
От норм к сценариям: как изменилось зонирование?
Советская модель жилья строилась на стандартах: пространство задавалось заранее, а человек был вынужден под него подстраиваться. Сегодня логика другая: в центре внимания — образ жизни, привычки и индивидуальные потребности.
«Главное отличие — в наличии выбора. В советское время у человека не было возможности определить, сколько комнат ему нужно и как он хочет в них жить. Сегодня мы можем соотносить свои потребности с доступными вариантами», — говорит Сергей Колчин из бюро Le Atelier.
Современное зонирование формируется на пересечении технологий, экономики и новых бытовых практик. Если раньше планировка была постоянной величиной, то сегодня она становится отправной точкой для разговора.
О том, как именно трансформировалась структура жилья, рассказала Нина Целева, основатель бюро Артформа: «В квартирах и домах среднего размера значительно увеличились зоны хранения, уменьшился размер кухонь, вернулись столовые. Санузлы выросли — из-за необходимости иметь под рукой большое количество уходовых средств. Окончательно оформилось понятие мастер-блока: сегодня он считается обязательным в любой грамотно спроектированной квартире».
Изменилась и работа со светом. По словам Влада Обласова, бюро светодизайна RAUM, в советских интерьерах освещение выполняло преимущественно утилитарную функцию: потолочные, подвесные и накладные светильники, бра, торшеры — все это давало рассеянный общий свет, но не работало как инструмент зонирования. Появление светодиодных технологий радикально изменило ситуацию: «Стало возможным интегрировать компактные источники света в разные плоскости интерьера, работать с акцентами, глубиной и разными режимами использования пространства. Свет стал точнее, гибче и интеллектуальнее».
Существует ли универсальная формула?
Несмотря на разнообразие подходов, участники сошлись в одном: универсальной формулы зонирования не существует — или, по крайней мере, она не укладывается в короткое описание.
«Конечно, есть, но ее изложение потянет на полноценную докторскую диссертацию», — лаконично замечает Нина Целева.
Влад Обласов ориентируется на классику: «Нам близка логика Ричарда Келли и его трех базовых принципов светового дизайна. На мой взгляд, это до сих пор один из самых точных и лаконичных способов описать, как должен работать качественный свет в интерьере».
Сергей Колчин описывает собственный ориентир через метафору хорошего отеля: «Мы стремимся к формуле идеального пространства — той, которую можно ощутить там, где все устроено так, что человеку не нужно ни о чем заботиться, потому что за него уже все продумали». В бюро сформирован базовый набор пространственных, планировочных и эргономических приемов — своего рода минимальный стандарт, без которого проект просто не состоится.
Кто главный: дизайнер или заказчик?
Современное зонирование невозможно без активного участия заказчика — его сценарии жизни становятся основой проекта. Но степень этого влияния зависит от того, насколько точно человек способен сформулировать собственные потребности.
«Задача заказчика — честно, откровенно и подробно ответить на вопросы анкеты. Чем честнее будут ответы, тем сильнее его влияние — в хорошем смысле», — объясняет Нина Целева. В практике бюро случались и сложные ситуации: однажды молодая семья с тремя детьми настаивала на решениях, которые архитекторы считали неразумными, — в частности, предлагалось разместить всех детей в одной комнате при наличии достаточной площади. Найти компромисс не удалось, и сотрудничество пришлось прекратить.
Влад Обласов подчеркивает: световое зонирование по определению не может быть универсальным. «Оно всегда связано с конкретным человеком: с тем, как он отдыхает, работает, читает, просыпается ночью, принимает гостей или ищет уединения. Чем точнее мы понимаем эти особенности, тем убедительнее итоговое решение».
В бюро Le Atelier для работы с девелоперскими проектами разработали матрицу потребностей, в центре которой — человек с его образом жизни, задачами и бюджетом. «Один и тот же набор потребностей может реализовываться на разной площади: пара с собакой комфортно живёт на 30 м², большая семья — на 140 м², но сценарии будут принципиально разными», — говорит Сергей Колчин. При этом эргономика имеет свои границы: ни слишком малые, ни чрезмерно большие площади не гарантируют комфорта автоматически.
Новые функции пространства: от бункера до лаборатории
Самые точные изменения в логике зонирования проявляются в нестандартных запросах. Именно они показывают, насколько далеко современное пространство ушло от типовых сценариев.
Нина Целева признается, что за двадцать лет практики большинство запросов перестали казаться необычными. В портфолио бюро — горка со второго этажа, скалодром, комната-бункер, «холодные» комнаты, домашние бассейны, сауны и лифты. Дважды проектировались стены с вертикальным озеленением — с дренажом, автополивом и заменой растений на высоте шести метров.
Влад Обласов вспоминает проект для заказчика, который любил читать на ходу. В длинном коридоре задачу равномерного освещения решили через портативный светильник, крепящийся к книге: «Это был не только вопрос зонирования, но и персонального светового инструмента, который подстраивался под привычку человека».
В другом проекте — кабинете для менеджера международной компании — разработали сценарий управления состоянием: холодный свет для включения в работу и теплый — для возвращения ко сну, с управлением через сенсорные панели и синхронизацию с календарем.
Сергей Колчин вспоминает дом, где в гостиной разместили генетическую лабораторию: заказчице было важно совмещать исследования и семейную жизнь без изоляции. В другом проекте по той же логике гладильную зону перенесли из подвала в гостиную, а также предусмотрели место для рассады и рукоделия.
«Такие запросы заставляют критически посмотреть на привычные представления о функциях помещений. Гостиная — не парадная зона, а пространство повседневной жизни, в которой могут сосуществовать самые разные сценарии», — резюмирует Колчин.
Функциональное зонирование уходит от универсальных схем к индивидуальной настройке среды. Важны не только сами зоны и функции, но и связи между ними и способы их сочетания. Пространство начинает работать как гибкая среда, подстраивающаяся под повседневные сценарии, — архитектура все чаще обращается не к типологиям, а поведению человека.
